Новое на форуме
  • О тех кого больше нет с нами (31) (19.11.2015) (20:17)
  • Тарасов Владимир Михайлович (0) (14.02.2015) (09:51)
  • Любовь как вечная общечеловеческая ценность (2) (24.12.2013) (16:35)
  • Управление ситуациями с точки зрения прав и свобод человека (2) (24.12.2013) (16:32)
  • Никто так не знал хорошо Нину, как Бегемот. (15) (26.09.2013) (06:34)
  • Наш опрос
    Эфир Жив?
    Всего ответов: 469
    Пятница, 26.05.2017, 21:56 Приветствую Вас Гость

    ~Телефонный Эфир~

    Главная | Регистрация | Вход | RSS

    Каталог статей

    Главная » Статьи » История » Шарлотта Корде

    Прощальное письмо Шарлотты Корде

    "Гражданину Барбару, члену Национального Конвента, бежавшему в Каэну; на улице Карме, гостиница Интенданс.

    Тюрьма Аббеи, бывшая комната Бриссо, на другой день после первого шага к восстановлению мира во Франции.

    Гражданин! Вы изъявили желание узнать все подробности моего путешествия; сообщаю вам их, не опуская ни одного даже самого мелочного обcтоятельства.

    Я отправилась со славными попутчиками, в которых скоро признала наших свободных членов партии Горы. Все их выходки были настолько же глупы, насколько их личности вообще неприятны. Общество их мне наскучило, и я, предоставив им полную свободу беседовать между собой, уснула. Один из этих господ, вероятно, большой охотник до спящих женщин, после пробуждения моего стал уверять меня, что я по всей вероятности дочь человека, которого отроду не видала, и что ношу фамилию, какой мне никогда не приходилось слышать у кого-нибудь другого. В заключение он стал мне предлагать руку и сердце и собирался тотчас же ехать к моему отцу свататься за меня. Мои попутчики всеми силами домогались узнать моё имя и адрес в Париже. Но я отказалась удовлетворить их любопытство, твёрдо держась следующего правила, сказанного моим дорогим и безупречным Рейналем: никто не обязан говорить правду своим притеснителям.

    Прибыв в Париж, я остановилась на улице Вью-Огюстен, в гостинице Провиданс, и тотчас же отыскала вашего друга Дюперре. Не знаю от кого Комитет общественной безопасности получил сведения о сношениях Дюперре со мною. Вы знаете твёрдость духа Дюперре; он при допросе сказал всю правду, его показания подтвердились моим, и против него ничего не могут сказать; но уже твёрдость духа его составляет преступление. Я ему предлагала бежать и соединиться с вами, потому что он чересчур упрям и настойчив.

    Поверите ли вы, что даже Фоше, не знавший о моём существовании, посажен как мой соучастник.

    Допрос мой производили Шабо и Лежандр. Шабо смотрит совершенным дураком. Лежандр же стал меня уверять, что он видел меня у себя в этот день утром, а мне никогда и в голову не приходил этот человек. Я не признаю в нём таких больших способностей, с которыми бы он мог быть тираном своей родины, а карать всех и каждого без разбора я вовсе не желала.

    Впрочем здесь очень недовольны тем, что только одну женщину придется принести в жертву тени великого человека. Простите мне, люди, но имя Марата позорит весь род человеческий; Марат был не человек, а дикий зверь, который и в остальной Франции зажёг бы междоусобную войну. Теперь же да здравствует мир! Слава Богу, что злодей не был французом по происхождению.

    Я думаю что теперь уже напечатаны последние слова Марата, сказанные им в ту минуту, когда он узнал имена всех вас и имена чиновников Кальвадоса, находящихся в Эвре. Думая меня утешить, злодей сказал мне, что через несколько дней он всех вас отправит на гильотину в Париж.

    Этими словами его участь была решена. Если департамент вздумает поставить бюст Марата против бюста Сен-Форжо, то эти слова можно будет изобразить тут золотыми буквами.

    Я не сообщаю вам никаких подробностей о совершившемся великом событии; вы узнаете о нём из журналов. Признаюсь вам, что я окончательно решилась на свой подвиг, увидав то мужество, с каким наши волонтеры записывались на службу 7 июля; вы помните, в каком восторге я была в то время. Я тут же дала себе слово заставить Петиона раскаяться в сомнениях, высказанных им относительно искренности моих чувств. Он мне сказал при этом: "Разве бы вам было неприятно, если бы все они не уходили отсюда?"

    Наконец я приняла в соображение и то, что столько храбрых людей должны будут идти в Париж за головой одного злодея, и при этом их еще ждет, быть может, неуспех и им придется увлечь за собой на погибель многих добрых граждан. Нет, Марат не заслуживал такой чести; для него достаточно было руки слабой женщины.

    Я сознаюсь, что поступила коварно и вероломно, добиваясь случая видеться с Маратом. Выезжая из Каэны, я рассчитывала убить его торжественно, в Национальном собрании, во главе партии Горы. Мне не удалось это.

    Здесь, в Париже, не понимают, каким образом женщина, поставленная в невозможность быть чем-нибудь полезной отечеству даже достигая глубокой старости, могла хладнокровно пожертвовать своей жизнью для спасения отечества. Я была готова умереть хоть в минуту самого убийства. Храбрые люди, действительно стоящие выше всяких похвал, предохранили меня от ярости, вполне извинительной для тех несчастных, которые своим несчастьем обязаны мне. Как ни хладнокровна я была в то время, но меня тронули вопли присутствовавших тут женщин. Впрочем тот кто спасает свое отчество, не рассчитывает какой ценой покупается это спасение.

    Установится ли хоть теперь мир тотчас же и так, как мне этого хочется? Главный злодей теперь низвергнут во прах. Без этого нам никогда бы не удалось добиться мира. Вот уже два дня как я стала спокойнее. Счастье моего отечества составляет и мое счастье.

    Я не сомневаюсь в том, что мой отец не подвергнется преследованиям; он и без того будет сильно огорчен потеряв меня. В последний раз писала отцу, что, опасаясь междоусобной войны, я удаляюсь в Англию. Я предполагала после смерти Марата сохранять самое строгое инкогнито так, чтобы парижане тщетно добивались узнать, кто я такая. Гражданин! Вас и ваших товарищей я умоляю взять на себя защиту моих родственников, если их вздумают тревожить.

    Я в жизни ненавидела только одно существо и мне удавалось проявить твёрдость своего характера. С теми, кто пожалеет меня, мы еще увидимся на том свете, где мне придется встретить Брута и некоторых других деятелей древности. Современники мало интересуют меня; они все слишком малодушны. Теперь мало истинных патриотов, умеющих умирать за отчество; теперь почти все эгоисты.

    Чтобы мне не было скучно, ко мне приставили двух жандармов. Днем мне кажется это довольно сносным, но ночью вовсе нет. Я пробовала жаловаться на непристойность этой меры, но Комитет не счел нужным обратить на это внимание. Я думаю, что эта мера придумана г. Шабо; только в голове капуцина могут родиться такие идеи.

    Вскоре меня перевели в Консьержери и господа члены Главного суда обещались отправить к вам мое письмо. Итак я продолжаю.

    Я подвергалась продолжительному допросу: если он опубликован, то я вас прошу доставить его себе.

    Во время моего ареста при мне был адрес к друзьям мира. Я не могу теперь послать его к вам. Я просила опубликовать этот адрес, но кажется, что эта просьба несбыточна.

    Вчера вечером мне пришла в голову мысль подарить на прощание свой портрет департаменту Кальвадос; но Комитет общественной безопасности, к которому я обратилась с просьбой об этом, не удостоил меня ответа; а теперь это уже поздно.

    Прошу вас сообщить мое письмо генерал-прокурору, гражданину Бугону, синдику нашего департамента. Я не адресовала этого письма на его имя по многим причинам: я не была уверена, что он в настоящее время находится в Эвре. Кроме того, зная его природную чувствительность, я боялась, чтобы моя смерть не произвела на него чересчур сильного впечатления. Но я его считаю хорошим гражданином и уверена, что надежда на мир утешит его. Я знаю, как он желает мира и надеюсь, что, облегчая путь к достижению этого, я исполняю его желания.

    Если кто-нибудь из наших друзей станет просить вас сообщить ему это письмо, я тоже прошу вас не отказывать в этом.

    Мне нужен защитник: это общее правило. Я выбрала себе защитником члена партии Горы, Гюстава Дульсе-Понтекулана. Надеюсь, что он не откажется от этой чести; впрочем, при моей защите почти ничего не придется делать. Я даже думала просить себе в защитники Робеспьера или Шабо.

    Я удивляюсь, как народ допустил перевезти меня из Аббеи в Консьержери; это новое доказательство его умеренности. Скажите об этом нашим добрым землякам в Каэне; они ведь тоже по временам позволяют себе маленькие волнения, от которых уже не так легко бывает удержать их.

    Завтра состоится суд надо мной. Говоря языком римлян, я могу сказать, что вероятно я еще проживу часов до 12 завтрашнего дня.

    Я думаю, что здесь должны составить хорошее мнение о мужестве жителей Кальвадоса, убедившись, что даже кальвадосские женщины умеют сохранять присутствие духа. Впрочем я еще не знаю как проживу последние минуты моей жизни; конец венчает дело. Мне нечего притворяться равнодушной к своей участи, потому что я еще ни разу не почувствовала страха приближающейся смерти. Я постоянно дорожила своей жизнью настолько, насколько могла быть для чего нибудь полезной.

    Надеюсь, что завтра Дюперре и Фоше будут уже свободны. Фоше обвиняют в том, что он будто бы водил меня в Конвент на хоры. С какой стати он мог провести туда женщину? Как депутату ему нечего было делать на хорах, а как духовному лицу, ему не следовало быть с женщиной. Дюперре также не в чем упрекнуть себя.

    Марат не попадет в Пантеон, хотя он этого и снова заслуживал.. Я вам охотно бы поручила собрать его останки, чтобы отслужить по них панихиду.

    Надеюсь, что вы не забудете дела г-жи Форбен. На всякий случай, если вам придется писать к ней, то вот её адрес: "Александре Форбен, в Мандрас, (через Цюрих в Швейцарию)." Прошу вас передать ей, что я люблю ее от всей души.

    Я написала уже несколько слов к отцу... Ничего не завещаю своим друзьям, и прошу их только поскорее забыть обо мне. Их скорбь обо мне будет только бесчестить мою память. Скажите генералу Вимпфену, что я, облегчая путь к миру, доставила ему более выгоды, чем одно удачное сражение.

    Прощайте гражданин! Поручаю себя воспоминаниям всех друзей мира.

    Заключенные в Консьержери вовсе не оскорбляют меня так, как толпа на улицах. Напротив, на их лицах я вижу даже сострадание к себе. Несчастье всегда заставляет сочувствовать страданиям - вот моя последняя мысль.

    Корде".



    Шарлотта Корде

    категория: Шарлотта Корде | Добавил: Begemot (15.05.2008)
    Просмотров: 3421 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 5.0/4 |
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Категории каталога
    Шарлотта Корде [1]
    войти в эфир
    Логин:
    Пароль:
    Поиск
    Наши знакомые
    Эфир онлайн
    500
    Статистика



    Сейчас в эфире: 1
    Прохожих 1
    Эфирщиков 0